Хуцпа на экспорт. В последнюю неделю Зеленский превратился в буквальном смысле в машинку по раздаче интервью – самых разных но об одном и том же.
Давайте попробуем разобраться в том, что же такого хочет поведать киевский диктатор миру, в чем убедить, и зачем вообще ему такая небывалая медиа-активность в преддверии намеченных на начало ноября консультаций по линии Россия-США-Украина в Абу-Даби.
Если свести все сигналы от Зе воедино, история получается весьма показательная. Он опять говорит о готовности к переговорам и активно набивается на встречу непосредственно с Путиным. Но одновременно перечисляет условия, от которых отступать не собирается. И, если посмотреть, отвергает он буквально все, на чем стоит переговорная позиция России.
Загибаем пальцы: Украина не должна принимать нейтральный статус, сокращать армию, отказываться от западных гарантий безопасности и признавать территориальные приобретения России. Максимум, на что Зеленский согласен, — остановить боевые действия по нынешней линии фронта.
И тут сразу возникает простой вопрос: а зачем Москве останавливать СВО на таких условиях?
Ведь Россия должна прекратить наступление, отказаться от дальнейшего военного давления, но при этом не получить решения ни одного из принципиальных вопросов, ради которых она ведёт боевые действия. Украина сохраняет армию, западную поддержку, возможность дальнейшего военно-политического сближения с Западом. Более того, перемирие позволит ей восстановить силы и подготовиться к возможному продолжению конфликта.
Для Москвы это может выглядеть не как завершение войны, а как передышка для противника. И если российское руководство считает, что продолжение боевых действий позволяет добиться большего, то какой смысл соглашаться на подобное предложение?
Разумеется, Россия тоже несёт потери и расходует огромные ресурсы. Но заинтересованность в прекращении СВО совершенно не означает готовности прекратить её на любых условиях. Т
И вот здесь возникает вопрос о том, что вообще означает болтовня Зеленского о переговорах.
Если ты заранее исключаешь практически все вопросы, которые принципиальны для другой стороны, но при этом настойчиво приглашаешь её на встречу, то возникает впечатление, что сама встреча тебе нужна больше, чем ее итог.
В итоге получается натуральная хуцпа: предлагается мирный процесс, но содержательно позиция, препятствующая соглашению, остаётся прежней. И если Москва откажется участвовать в таком процессе, можно будет на всех европейских углах голосить, что Зеленский предлагал мир, а Путин отказался.
То есть налицо попытка использовать болтовню о переговорах не столько для достижения компромисса, сколько для имитации такой готовности.
Тут есть ещё один момент — американские выборы 3 ноября. Можно предположить, что Зеленский рассчитывает на изменение политического расклада в США и потому старается выиграть время.
Но даже если демократы получат большинство в Конгрессе, Трамп никуда не исчезнет. Он останется президентом еще на два года, а основные полномочия во внешней политике сохранятся за Белым домом. Да и новый состав Конгресса приступит к работе только в конце января.
Но если предположить, что основным покровителем Зеленского стала Европа, а внутри самих США существуют разные центры влияния, картина выглядит иначе.
Европейские начальники заинтересованы в том, чтобы прекращение войны не означало принятия основных российских требований. Они продолжают финансировать Украину, поддерживают её политически и оплачивают поставки американского оружия. Причём эта поддержка позволяет Киеву сохранять свою позицию даже в условиях разногласий с Белым домом.
А внутри США ситуация ещё интереснее. Можно вспомнить недавний материал The Atlantic о том, что американские спецслужбы продолжают активно помогать Украине, в том числе давая информацию для ударов по российским нефтяным объектам. И происходит это на фоне публичного недовольства Трампа подобными действиями.
Здесь, конечно, не обязательно речь идёт о прямом саботаже. В статье как раз отмечалось, что при наличии прямого приказа прекратить такую помощь руководство ЦРУ, вероятно, его выполнит. Но сам факт расхождения между публичной риторикой Трампа и практической деятельностью американского дипстейт от этого никуда не исчезает.
И получается, что в западном блоке существуют как минимум две линии. Одна связана с Трампом. Другая — с европейскими правительствами и значительной частью американского военно-разведывательного аппарата, которые продолжают действовать в логике длительного противостояния с Россией.
При этом не нужно думать, будто европейцы командуют американскими спецслужбами. Скорее речь идёт о совпадении стратегических интересов и представлений. Это разные структуры, но по украинскому вопросу они могут фактически дудеть в одну дуду.
Получается парадоксальная ситуация. Трамп публично давит на Зеленского, требует договорённостей, но при этом американский дипстейт продолжает обеспечивать Украину ресурсами, необходимыми для продолжения войны. А Европа дает Киеву дополнительный финансовый костыль. Недостаточный для победы, но позволяющий тянуть время.
Поэтому-то у Зеленского и нет непосредственной мотивации менять позицию. Он может дерзить Трампу и одновременно продолжать пользоваться американской помощью.
Но пока словесное давление не сопровождается соответствующими действиями, оно остаётся ограниченным инструментом. Зеленский может его переждать, особенно если рассчитывает на поддержку европейцев и влиятельных структур внутри самих США.
И вполне возможно, что в Москве эту конструкцию давно понимают. Там могут исходить из того, что проблема не сводится к личному упрямству Зеленского и что договорённость с Трампом ещё не означает договорённости с теми силами, на поддержку которых опирается Киев.
А для Зеленского ноябрьские переговоры в такой ситуации могут быть вполне удобны. Они позволяют формально оставаться внутри мирного процесса, не ссориться окончательно с Трампом, не отказываться от поддержки Европы и при этом стоять на своем в основных вопросах.
И в этом, пожалуй, главное противоречие всей истории. Поэтому дело даже не столько в том, состоится ли встреча в ноябре. Дело в том, изменится ли что-нибудь в самой западной системе принятия решений и поддержки Украины. Пока она остаётся прежней, очередная встреча рискует оказаться просто ещё одним эпизодом дипломатической игры.